Очнувшись в невесомости, Райленд Грейс не мог вспомнить даже собственного имени. Перед глазами плыли стены кабины, мигали панели управления, но в памяти — лишь пустота. Корабль молчал, если не считать ровного гула систем жизнеобеспечения. Постепенно, шаг за шагом, он начал собирать обрывки данных из бортового журнала, из записей на терминалах. Картина складывалась мрачная: экспедиция к Тау Кита, катастрофа на Земле, надежда на спасение среди звёзд. И, судя по всему, он остался здесь один.
Но одиночество — понятие относительное в глубинах космоса. Райленд опирался на знания, которые, казалось, сохранились где-то глубже, чем память о себе. Расчёты, схемы, логика — всё это возвращалось, помогая чинить, анализировать, планировать. Воля, закалённая неизвестно какими испытаниями, не позволяла опустить руки. А потом, в тишине между звёздами, он начал замечать странности: системы, к которым он не прикасался, иногда корректировали курс; в пустом коридоре однажды мелькнула тень. Может, ему только кажется. А может — и нет.